Юлия Прозорова (julia_prozorova) wrote in psychoanalysis,
Юлия Прозорова
julia_prozorova
psychoanalysis

несколько слов о фильме Франсуа Озона "Маленькая смерть"

Известно, что «la petite mort» - французская идиома и эвфемизм для обозначения оргазма. В более широком значении это выражение используется для описания короткого состояния меланхолии или трансцендентности, которое наступает после оргазма в результате потери «жизненной силы» (вызываемое выбросом окситоцина в мозге).

Впрочем, этот термин не всегда относится к сексуальности, он же применим к ситуациям, когда после тяжелого травмирующего опыта человек словно частично умирает, что-то (какая то часть души) в нем умирает.

Все эти значения, включая буквальное (отец умирает), подходят для описания ситуации, происходящей в жизни главного героя. В самом начале фильма мы узнаем о его самой главной, базовой, глубинной нарциссической ране. Находящийся в командировке во время рождения мальчика отец получает его младенческую фотографию и жестоко отвергает сына: «Этот монстр не может быть моим сыном! Он слишком уродлив. Это ошибка!».

Трудно представить тот ужас и горе, которые творятся в сознании маленького Поля, когда ему рассказывают эту «забавную историю». Как он интерпретирует послание отца?! Может быть ему слышится: «лучше бы ты и не рождался вовсе» или «ты разочаровал меня своим видом». Быть может это та самая первая «маленькая смерть» в жизни героя. И та часть ребенка, которая «выжила» стала бороться за жизнь, за свою индивидуальность в условиях изнуряющего родительского диктата.

Его гомосексуальный выбор, как мне кажется, может иметь несколько объяснений, которые не противоречат друг другу. С одной стороны он идеализирует отца и идентифицируется с матерью, которая может приносить отцу удовольствие. С другой он ищет отцовской любви через сексуальные отношения с мужчинами. Когда он спрашивает своего партнера, уродлив ли, это вопрос отцу. В этом чувствуется такая безнадежность. Ведь никогда его не удовлетворит ни один ответ, кроме отцовского. С третьей, хотя это довольно вольное предположение, он мог «решить» стать «девочкой» в отношениях (выбрать этот пол), потому что его старшую сестру принял отец, не называл монстром при рождении.

Поль занимается фотографией и это тоже отсылает нас к теме смерти. На ум приходит метафорическое: фотография – есть смерть момента. К тому же он фотографирует мужчин во время оргазма. Здесь я ощущаю целый набор подсмыслов. Его младенческая фотография, где он изображен спящим (=«мертвым»), смертоносное послание отца, чтобы этот «монстр не родился» и его работы, где без дополнительных объяснений не понятно, живы ли изображенные мужчины или мертвы. Нам показывают сцену, где друг Поля снимает его самого во время оргазма, и все эти дергающиеся движения, конвульсии, запрокинутая голова все невольно ассоциируется с последними секундами жизни, с моментом умирания.

Реактивация чудовищной травмы происходит, когда Поль решается после шестилетней разлуки увидеть умирающего отца, тот просто не узнает его. Это особенно жестоко на фоне приветствия сестры («Здравствуй, моя милая»). Трудно понять до конца, болезнь ли виновата в подобном поведении. Или отец «наказывает своего enfant terrible». Во всяком случае, герой это воспринимает именно так.

Интересно его охлаждение к сексуальным отношениям с партнером после визита к отцу. Поль словно переносит свою обиду и боль на партнера (Марселя). Словно тот отверг его, а не отец. Или когда в его реальности опять возникает отец, ему больше не нужна нежность и любовь от другого мужчины. Здесь есть ощущение, что Поль может одновременно думать только об «одном отце» (своем самом желанном любовнике). Кроме того тут может быть и другой символизм: Поль словно стал отцом, таким же отвергающим и холодным.

Поль заклеивает младенческое фото снимком, сделанным во время оргазма, во время «маленькой смерти», здесь мне видится символическое исполнение желания отца (то, как он его услышал в детстве, как его нафантазировал себе): «лучше бы ты умер, лучше бы ты не рождался».

В том, как Поль появляется в больнице и фотографирует обнаженного отца мне увиделась аллюзия на библейскую притчу о Хаме. В этом, на мой взгляд, выливается вся его агрессия, желание обесценить, свергнуть идеального отца с его трона. Отец оказывается в той самой жалкой, униженной, слабой позиции, что и новорожденный Поль когда-то. Сфотографировать младенца и сфотографировать спящего, умирающего – как некий акт насилия над тем, кто не может ответить, отказаться от позирования. Затем Поль вырежет глаза и наденет лицо отца словно маску на себя. Видимо, в этом есть желание слиться, идентифицироваться с фигурой отца, магически принять его силу, стать им.

В финале картины Поль разговаривает с сестрой и, наконец, узнает о ее чувствах, о том, какую жертву она принесла их «добропорядочной буржуазной семье». Ради положения «любимой наследницы и помощница» отца в бизнесе она отказалась от личного счастья. Пожалуй, ему странно слышать, что она завидует его «свободе», тому, что он смог вырваться и создать свою собственную жизнь, наслаждаться любовью Марселя. Ведь сам Поль полагает себя жертвой, мучеником, отвергнутым и преданным. Он получает от сестры коробку с фотографиями, среди которых находит полную нежности и любви , на которой отец держит его – младенца, на руках и целует (до того, как Поль входит в кафе, сестра кладет этот снимок в коробку. Значит ли это, что это именно ее желание «излечить нарциссическую рану» брата?!). Пожалуй, это самый лучший подарок, который он получал в жизни и теперь агрессию сменит возможность пережить горе, соприкоснуться с чувством великой любви к отцу, поверить в любовь отца к себе и, соответственно, полюбить себя.

Невероятно талантливый фильм. Столько эмоций, что впору захлебнуться: боль, грусть, отчаянье, нежность.



Tags: киноклуб, психоанализ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments